Неполный хронологический список больших и малых чудес,
которые уместились в моей голове за две недели путешествия

Париж:

узкие улочки Монмартра, круто взбирающиеся вверх и сбегающие вниз (чудесная гора, название которой – "гора Мучеников" – никак не соответствует богемной атмосфере, ныне царящей там);
крошечная квартирка с камином неподалёку от кладбища Монмартра;
парижские круассаны с марципаном и шоколадом по утрам – самые круассанистые круассаны, которые мы когда-либо пробовали;
замечательная, типично парижская архитектура – почти каждый дом с мансардой, деревянными жалюзи и крышей, крытой великолепной серо-голубой черепицей;
белые купола церкви Святого Сердца, напоминающие не то женскую грудь, не то сахарные головы, не то Тадж Махал;
старое, неудобное метро, одно оправдание которому в том, что оно – парижское;
красивые, стильные парижанки – как бело-, так и чернокожие;
Дом Инвалидов, где похоронен Наполеон;
Елисейские Поля, средоточие роскоши, и Триумфальная арка;
милое, славное железное чудовище – Эйфелева башня, с которой мы обозревали красоты поливаемого дождем города, а в наших туфлях хлюпала вода;
чопорный, застывший в своём великолепии Версаль, детище самовлюблённого короля-солнце, парк и фонтаны, где гармония неумолимо поверена алгеброй;
и тут же рядом – противовес ему, Малый Трианон, прибежище Марии Антуанетты, этой ветреницы и королевы эстетов, единственной королевы, отметившей Версаль своим личным вкусом;
деревня, построенная для неё же в чудесном рукотворном парке, где все должно выглядеть и выглядит так, словно это природный ландшафт (никакой алгебры, никакой геометрии!). В этой деревне, специально населённой упитанными селянами, Мария Антуанетта спасалась от этикета и сплетен двора, играла в бильярд, доила коров и вела то, что она полагала простой и естественной жизнью;
собор Парижской Богоматери ("какой-какой матери?"...), строгий и простой, и намного меньше, чем я ожидала;
тюрьма Консьержери, откуда ту же Марию Антуанетту (и не только её), в простой робе и с обрезанными волосами, везли на гильотину в скрипучей деревянной телеге ("простите, месье, я не нарочно" – сказала она, наступив на ногу палачу Сансону);
каменная громада Лувра, скрывающая в своем чреве сокровища культуры, до которых я ещё когда-нибудь доберусь;
сумасшедший чёрный кот на окне медицинского факультета Сорбонны, который то принимал позу хомяка, то извивался, словно змея, вертел башкой и норовил полизать руку;
украинская греко-католическая церковь, где отпевали Симона Петлюру, и община, где разные поколения эмигрантов спорят между собой, кто из них настоящие украинцы;
академик Мирослав Попович, директор института философии НАН Украины, случайно встреченный нами в кафе;
игра на стадионе в Сен-Дени, где наша сборная в очередной раз проиграла – хотя вот это-то как раз никакое и не чудо.

Барселона:

"поющие" фонтаны в парке Монжуик (Montjuїc), волшебство, создаваемое посредством музыки, света и воды;
каталонский язык, понятный и непонятный, похожий на мой неискушённый взгляд одновременно на испанский, французский и португальский;
самый вкусный jamon serrano, который нам доводилось пробовать, в забегаловке типа "свій до свого по своє". (Там же сидели две наши жіночки, явно заробітчанки; услышав, что мы говорим по-украински, одна из них начала пристально разглядывать нас, в частности Андрея, который со свойственной ему коммуникабельностью пожелал им "смачного". "Шо ти на нього дивишся?" – спросила одна. "А шо, не можна сі подивити?" – ответила другая);
Барселонета, оживлённый приморский квартал, аквариум и старые-престарые вагончики фуникулёра, поднимающиеся на гору Монжуик;
рестораны с вкуснейшей кухней, оккупировавшие первый этаж музея истории Каталонии, с видом на стоянку яхт;
так называемая "чёрная паэлья", окрашенная чернилом каракатицы;
крепость Монжуик, посреди великолепного парка, с видом на весь город, море и контейнерный порт, который, если верить фильмам, демонстрируемым в метро, скоро вырастет вдвое;
творения великого Гауди – парк Гюэлль (Güell), дома Casa Mila (прозванная la Pedrera, "кам'яниця", действительно словно вырубленная из одного куска скалы) и чешуйчатая синевато-зелёная Casа Batllo, и собор Святого Семейства (Sagrada Familia);
павильоны в парке Гюэлль, похожие на драгоценные мозаичные шкатулки или сказочные пряничные домики, увенчанные замысловатыми куполами, напоминающими диковинные грибы, и знаменитая извивающаяся скамья;
собор Sagrada Familia, строящийся вот уже 130 лет, с восемью башнями, напоминающими сталактиты, строгий и в то же время эклектичный и повергающий посетителя в трепет перед талантом великого архитектора; а ведь нехватает еще девяти башен (12 башен будут посвящены апостолам, 4 – евангелистам и одна – Деве Марии) и центрального купола во славу Христа, согласно замыслу имеющего высоту 170 (!) метров;
готический квартал, с узкими улочками и нависающими над головой химерами – средневековье, как оно есть, только без вони, нечистот и прокажённых нищих;
шотландская арфистка, играющая в переулке у собора прекрасные мелодии, и люди, завороженно слушающие её, в то время как готический квартал погружается в темноту и зажигаются фонари.

Далі буде...

***
Фото
http://la-lucia.livejournal.com/44398.html
http://la-lucia.livejournal.com/45028.html